Эдна О`Брайен - Девушка с зелеными глазами

Глава двадцатая

В последний день мы купили наклейки и моток веревки. Послали посылку Тому Хиггинсу в приют для душевнобольных, приехать навестить его мы не решились, а дома Джоанна устроила нам праздничный обед, приготовив цыплят.

После обеда мы запаковали последние вещи, и Джоанна стала просить нас подарить ей что-нибудь из одежды и остатки духов во флакончиках. Бэйба немедленно налила до половины три таких флакончика водой только для того, чтобы наша хозяйка чувствовала себя удовлетворенной.

Закончив последние сборы, мы отправились прощаться с соседями, и Бэйба поехала вместе со мной к Бернсам, чтобы сказать им наше последнее «прощай». Мистер Бёрнс дал мне фунт и сказал, что Господь отвел от меня беду и спас от этого ужасного человека. Никто на свете, кроме Бэйбы, не представлял, что все, чего я хотела, это вернуться назад к Юджину.

– Не вешай нос, подруга, приедем в Лондон и напишем ему, он примчится и закатит нам настоящий банкет, – сказала она по пути домой.

Я думала а что если он и в самом деле приедет? А если нет? Два или три раза я порывалась попросить Бэйбу позвонить ему, но потом подумала и решила не делать этого, потому что так можно было только все испортить.

Дома в саду у Джоанны распустились пионы. Она полила их, и капельки воды виднелись на лепестках. Он так и не появился. Бэйба назначила встречу Туше и Тоду Миду в кафе.

В шесть за нами пришло такси, и Густав помог шоферу с чемоданами. Когда все уселись, я выскочила и подсунула записку под дверной молоточек, в ней я на всякий случай сообщила ему, чтобы он искал нас в кафе на причале. Мне не хотелось, чтобы Джоанна знала про эту записку, потому что она наверняка сказала бы, что это может привлечь воров.

В заведении на причале было темно, оно было стилизовано внутри под корабль, и даже на каминной полке стояли модели кораблей в бутылках, а на стене висел портрет Роберта Эмметта. Я чертила окружности носком туфли на покрытом опилками полу и думала, как долго еще выдержу не звонить ему.

– Эй, Кэтлин, не вешай носа, любимая, – сказал Туша, протягивая мне ром с лимонадом. Я терпеть не могла этот напиток.

– Если охмурите какого-нибудь издателя, дайте мне знать, – попросил Тод Мид, у которого была неотвязная мысль написать книгу и стать известным.

– Как Салли? – спросила я. Хотя мы с ней и не были знакомы, мне было жаль ее с тех пор, как Бэйба тогда забеременела.

– Она в отличной форме, сажает цветочки и все такое, – ответил он. И хотя мне хотелось знать совсем другое, я больше ни о чем не спрашивала. Его легкая возбудимость удерживала любого от лишних вопросов.

– Интересно, как это им удается запихать эти кораблики в бутылки? – сказал Тод, кивая в направлении белого кораблика в длинной бутылке. Он всегда так вот переводил тему разговора на что-то незначительное. Его я тоже запомню таким вот, с грустинкой в голубых глазах, одетого в бежевое пальто Кромби с поясом, завязанным узлом на животе в том месте, где обычно бывает пряжка, рассуждающего с видом знатока о винах, американских писателях и кораблях в бутылках.

Двое студентов из колледжа Тринити пришли проводить Бэйбу, и она постаралась выпросить у одного из них фирменное кашне колледжа, чтобы хвастаться им в Лондоне.

Я сидела и смотрела на нее, слушала Тода, и вдруг меня охватил порыв отчаяния.

– Я пойду и позвоню ему, – сказала я Бэйбе.

– Давай, давай, никто тебе не запрещает, – сказала она, накручивая кашне себе на голову.

Телефон находился в холле. Я опустила шиллинг и несколько пенсов, а потом пришлось еще какое-то время ждать, прежде чем телефонистка соединила меня с его номером.

К телефону подошла Анна.

– Нет, его нет, – кричала она в трубку.

Она, наверное, первый или второй раз в своей жизни говорила по телефону.

Она замолчала, и у меня создалось впечатление, что она повернулась, чтобы что-то сказать кому-то.

– Анна, я еду в Англию и просто хочу с ним попрощаться. Попроси его приехать и проститься со мной.

– Да нет его здесь, он в поле, – сказала она, – клянусь Богом.

Она услышала, как я всхлипываю, и добавила:

– Если он скоро вернется, я скажу ему, чтобы немедленно ехал к тебе. Ты где находишься и сколько еще пробудешь там?

Мне пришлось крикнуть людям в баре, чтобы спросить его название, и несколько голосов сразу ответили мне.

– Бог ты мой, как хорошо-то, что ты в Англию едешь, – сказала Анна, – у меня беда, залетела я, не можешь прислать мне каких-нибудь таблеток?

– Постараюсь, – ответила я, – скажи мне, он там?

– Да нет его, Бог ты мой, только я с ребенком. Пришли мне таблеток, пожалуйста!

– А ты мне его пришли, пока я еще здесь!

– Сразу как придет, скажу ему!

– Анна, я писала ему, – сказала я.

– Я знаю, у него целая пачка писем на столе, он даже не вскрывал их.

Это было одним из его качеств, которое приводило меня в самое большое восхищение, какая-то сила позволяла ему откладывать чтение письма, от которого он ждал особой радости или, наоборот, неприятности на дни и даже недели.

Я спросила Анну, не появлялась ли эта американка Мэри..

– Да никого не было, кроме человека, который травит грызунов. Тут с тех пор, как ты уехала, монастырь. Он уезжал на пару ночей и вернулся насупленный как монах. Пришлешь таблеток? – спросила она умоляющим тоном.

Время кончилось, и я попрощалась и пошла обратно, чувствуя себя еще хуже, чем раньше. Мне виделись его карие глаза, такими же, какими они были в наш последний день в гостинице. Полные грусти от того, что я оказалась совсем не такой, какой он себе меня представлял. Камень, как он сказал. Я подумала о рассыпанных под горячим солнцем камнях и о других, которые лежат в реках и которые вода сделала такими гладкими.

Когда мы ушли из заведения, я оставила записку, чтобы он знал, где найти меня. Я все еще думала, что он может приехать. Времени оставалось мало, и я представляла себе, как он мчится ко мне в своей маленькой машине. Анна обещала, что поищет его, но он мог уйти куда угодно.

Туша был знаком с одним из помощников капитана и смог получить разрешение всем нашим провожающим подняться на борт. Он дал на лапу носильщикам, когда мы погрузились. Бэйба предъявляла наши билеты, держа их в зубах, потому что руки у нее были заняты цветами, сумкой и пакетами, а также ее новым красным плащом. Поднимаясь по трапу, я вдруг подумала, что должна вернуться и подождать его, потому что он наверняка уже вот-вот появится. Но я шла вперед, подталкиваемая трогательными репликами Туши и острым углом чьего-то чемодана.

Наша маленькая каюта была набита провожающими: Тод, Туша, Джоанна, Густав, наши вещи и море цветов, которых они подарили нам. Туша пустил по кругу начатую бутылку ирландского виски и требовал, чтобы выпили все.